Все прочитали текст под названием "Не летом единым" с www.hse.ru? Все осознали, чему умиляются авторы? Что живописуют? Что видят нормой? Кого считают типичными? А теперь давайте называть вещи своими именами. Без экивоков. Всё то же самое.

ВНИМАНИЕ! Текст содержит ненормативную лексику. Любое сходство персонажей и событий с описанными в "Не летом единым" умышленно и не является случайным.

Алексей

Коленка опаздывал на целый час. Рубец, Щеколда и Филин сидели на кирпичах и плевали в его стакан.
– Спокойно, – сказал Филин и провёл рукой по черепу.
– Ну его на хуй совсем, – Рубец нервничал. – Мы чё, ему обязаны что ли?
– В натуре! – не выдержал Щеколда. – Первое мая – не каждый день. Я у бати полштуки из кармана вытянул. Он подумает – сам потерял. По пьяни. Не каждый день. И на хуя это всё? А? Из кармана. Сам. Чтобы здесь вот жопу отсиживать? А? Праздничек!
– Я сказал, спокойно! – Филин отвесил Щеколде подзатыльник, и на его потной лысине проступила красная пятерня. – У нас впереди двенадцать дней. Успеем оторваться.
Рубец поднялся на ноги и пнул грязной бутцой пустую бутылку. Она отлетела в сторону, звякнула об асфальт, но не разбилась.
– Нет, ну ты мне ответь: он хоть раз…
– Сядь! – рявкнул Филин. – Ты пьянеть стал быстро, как баба. Без Коленки никуда не пойдём. Точка.
– Да ну, на хуй, – пробормотал Рубец и отошёл к забору отлить.
Щеколда сидел обхватив руками голову и раскачивался взад-вперёд:
– Я так не могу. Меня просто бесит. Не могу. Где эта сука? У меня руки чешутся. Сука. Вломить ему надо. Просто бесит. Пизды вставить.
– Побереги силы, – сплюнул Филин.
Щеколда замолк. Рубец дал струю и застонал.
– Долго терпел малый, – улыбнулся Филин.
Со стороны улицы раздался женский смех. Щеколда хныкнул. Рубец подмигнул ему, отошёл от забора, поднял с земли бутылку и бросил прямо в лобовое стекло фольксвагена, стоявшего рядом, под окнами. Машина разразилась воплями сигнализации.
– Мудила! – кринкул Филин, и все трое бросились наутёк.
Они остановились отдышаться, когда были уже на Мясницкой. Филин не размахиваясь резко ткнул Рубца кулаком в солнечное сплетение, схватил за шиворот и, притянул к себе. Не повышая голоса, он проговорил Рубцу прямо в ухо:
– Какого хера ты это сделал?
– Надоело, Филин. Теряем вечер. Коленка сам виноват.
– Сам виноват, – поддержал Щеколда. – Сам. Он же это. Пускай не будет. А мы теряем. Пускай. Сам.
У Филина под кожей бегали желваки.
– Чёрт с вами, – он отпустил Рубца. Тот согнулся и полминуты тяжело дышал.
Когда Щеколда поднял голову, его взгляд остановился на невыносимо красных кедах. По противоположной стороне улицы шёл парень лет семнадцати. Помимо красных лаковых кедов Puma на нём была остромодная рубашка и провокационные клубные брючки. Он явно только что побывал в салоне красоты: стилист прошелся по кончикам прически тупой бритвой, создавая модный «рваный» эффект, и поставил актуальный «ирокез». Парень танцующей походкой переходил улицу, разговаривая на ходу по серебристому Samsung SGH-V200 :
– …ага! Узнала? Нет! Лёха. Богатым буду! Точно. Ещё богаче. Отдыхаю. Шоппинг небольшой себе устроил. По весенне-летним коллекциям. Ага. Ну так. В центре посмотрел. Кофейку попил, салатика поел позитивного. А то! Конечно. Ага. Я тоже. Да, вчера было супер. Вообще. Мы решили продолжить. Да. Конечно. Да. Я? В центре. На Мясе. К «Пропке» иду. Ты приезжай. Не вопрос. Конечно. Я думаю, сначала в «Шу Лонж», отдохнуть немного. А потом переместимся… ну, наверное, в «Jet Set»… или…
Рубец выдохнул:
– Оно.
– Отпиздить суку. Без Коленки. Сами справимся. Отпиздить. Сами. – Щеколда сжимал и разжимал кулаки.
– Дело, – сказал Филин. Он просунул пальцы в кастет, не вынимая руку из кармана.
Лёха убрал мобильный в чехол на поясе, поднялся на тротуар и получил удар лбом под переносицу. У него покраснело в глазах, он глухо вскрикнул и отшатнулся. Щеколда подсёк Лёху под коленки. Лёха осел, его подхватили и потащили во двор.

Татьяна

В столовой было шумно. Лена почти кричала, но Ирка всё равно половину не слышала.
– Чего?
– С негром, говорю. Представляешь? Он там барменом был. Она вообще на тёмненьких западает. Ну да. Она сказала, что он не совсем негр, а этот… Мулат. С губками такими. Ладошки у него светлые совсем. Пальцы длинные. Пальцы, говорю, длинные. Она ещё сказала, что это… Ну… Ну не буду я здесь орать… В общем, говорит, всё что про них рассказывают – правда. Понимаешь, да? Ага. Она ещё такие глазки делает. Многозначительные… Сучка она, конечно. Ну да. Нет, не только. Я даже всех и не запомнила. Она же тараторит, как заведённая. Хочет, чтоб ей завидовали. Дура. Будут у неё негритята – тогда позавидуем. Ага. Да нет, я же говорю – не только. Она там времени даром не теряла. Представлешь, к морю всего два раза сходила. Нормально, да? Сам город, говорит, помойка. Город – помойка, говорю. Ну да. У бассейна всё валялась. Телеса свои на обозрение выставляла. Да какие там… Обслуга одна. И ещё эти… Аниматоры. Она говорит, подходит к ней один, мол, девушка, вы не скучаете? Мол, моя обязанность – всех развлекать. Ага. Мол, не хотите присоединиться к увлекательной игре. В дартс. Она ему: меня простым дартсом не развлечёшь, мальчик. Ну да. С ним два раза. Не говори. Да больше, наверно, ничем. Ну ещё, может, марафет наводила. Ага. Часами – это точно. Ну ты знаешь Таньку. Она без укладки не выходит. Без укладки, говорю. Ну да. Но она это… В общем… Ну не зря съездила. Ща, народу поменьше будет – скажу. Нее… Ну загорела, это понятно. Это всё так… Она там знаешь что?
Лена подняла два пальца и медленно кивнула головой.
– Чего?
– С двоими – вот чего. Сразу. Ага. Говорит, потом целый день еле ходила. Ну, вроде, да. Понравилось. Может, просто хвастает. Не знаю. Похоже на правду. Официант и этот… Который бассейны чистит. Смугленькие такие, говорит. Друзья. Ну да. Само всё как–то вышло, говорит. Ну там, вино, то сё… В общем, оторвалась она в этой дыре по полной. Сама подумай: первый раз за границу без предков. Без родителей, говорю. Все майские. Ну да. Пойдём уже. С собой бери, там допьёшь. Давай.

Вадим

– Ну что, студент? Припахали тебя?
Вадим замер от неожиданности. С стороны оврага к нему приближалась тёмная фигура.
– С Днём международных трудящихся!
– Толик, ты что ли? Фу ты, чёрт! Напугал меня. Здорóво! Сколько лет...
Они захрустели рукопожатием. Вадим разглядывал Толика. Он тоже был в драных джинсах и заляпаной майке.
– Курить есть? Я с утра одну затяжку только…
Толик достал из заднего кармана расплющенную пачку «беломора». Вадим фыркнул:
– С ума сошёл? Такое говно курить…
Толик расплылся в улыбке и хлопнул Вадика по плечу.
– Наивный чукча. Идём! Нас ждут. Где, где… На поляне. Ты рассказывай пока. Мы же сколько уже?.. С самого Нового года. Как ты там? Что в городе?
Вадим немного помолчал. Его ещё немного пьянил дачный воздух.
– Достало всё. Просто заебало. Я только вчера последний экзамен сдал. История экономических учений, бля. Да я понимаю, я же сам этого хотел. Но просто сил никаких уже нет. Все эти зачёты, рефераты, эссе…
– Эссееееееээээээээээ, – протянул Толик. Он был в хорошем расположении духа.
– Тебе смешно. Я света белого не вижу. Ты себе представляешь, что такое модуль?
– Мооооооодуль. Расслабься, чувак. У тебя впереди двенадцать дней майского безумия.
– Это точно. На карачках по грядкам. «Нам бы ещё, Вадик, окна покрасить и на чердаке разобрать…»
– Да брось. Все ночи в твоём распоряжении. У тебя, кстати, как с этим делом?
– С каким?
Толик сделал характерное движение.
– Да никак, бля! Вообще никак. Просто времени нету. Физически.
– Химически! Да ты что? А как же хвалёная студенческая жизнь? А? Ну, ничего. Мы это поправим. У тебя почти две недели, чтобы наверстать упущенное. Тут, кстати, близняшки приехали. И Лизка с двумя подругами. Одна страшная – пиздец. Другая ничего. Я, правда, над ней уже работаю. Но могу поделиться. Вон видишь – слева от костра сидит. В шортах. Мариной зовут... Все ляжки ей комары сожрут. Нам ничего не оставят.
На поляне было человек десять. Одни сидели на брёвнах, другие лежали в траве. Кто–то тихонько бренчал на гитаре. В отсветах костра лица были почти неразличимы. Когда они подошли ближе, Вадим заметил, что над поляной колышется густой сизый смех.
Толик откашлялся:
– Минутку внимания! Разрешите представить: Вадим. Студент элитного вуза, маляр и огородник. Прошу любить и не жаловаться. Дамы, вам рекомендую особо.
Он понизил голос, обращаясь к Вадиму: «Ща, погоди секунду», и нырнул куда–то вниз. Вадим расслышал только обрывки фраз:
– Он только приехал… полкорабля… я тоже… да… ты что, Вадика не знаешь?.. конечно… нет, он в первый раз…
Через десять минут Вадим сказал: «Ну и что?» Через пятнадцать минут Вадим сказал: «Скулы тянет». Через двадцать минут он подумал о плохом и не смог расстроиться. Через полчаса он сказал «Маслоу» и начал смеяться. Через полтора часа он перестал смеяться и захотел есть. Он съел две банки кукурузы, пять сосисок, разваренную картошку и пакет чипсов. Ещё через двадцать минут он сказал: «Не, ребята…» и выпил полторы бутылки пива и четыре стакана водки. Через час он купался в озере. Через полтора – держал в руках что–то мягкое.
Когда рассвело, Вадим сказал: «Навсегда», но его никто не слышал. Он лежал на  своей кровати и представлял себя ведром. Сверху капало.