«Я зацениваю телок 24 часа в сутки,
7 дней в неделю… Надежный как трах»
Инки Хоумс, «В Отрыв»
Часть 1. Теория.
Sexual harassment. Любимый мною англо-русский переводчик Lingvo на данный запрос отвечает следующее:
sexual harassment (Словарь: Общ. лексика англ.)
сексуальные домогательства (в основном на рабочем месте)
Sexual harassment is a form of sex discrimination that violates Title VII of the Civil Rights Act of 1964. — Сексуальные домогательства являются одним из видов половой дискриминации, нарушающим Раздел VII Акта о Гражданских Правах 1964 г.
Все предельно ясно и понятно. Продолжим.
Часть 2. Практика.
Проводя на работе примерно половину своей жизни (за точность не ручаюсь — привожу лишь мои самые грубые подсчеты), волей-неволей начинаешь на нее [работу] эту самую жизнь проецировать. Здесь ты взрослеешь, умнеешь, набираешься опыта, с кем-то дружишь, с кем-то ругаешься, отмечаешь праздники и дни рождения, пьешь с горя. Иногда ты здесь засыпаешь, а на следующее утро просыпаешься. Настоящая жизнь. И, наконец… здесь ты влюбляешься.
Происходит это очень быстро. Вот Ленка из бухгалтерии. Страшная, жуть. Отметили корпоративный праздник — а ведь нормальная баба. Еще через месяц — а какие у нее ноги, глаз не отвести. Где-то под корпоративный Новый год, глядишь, уже целуются в курилке. Итог: нормальный офисный роман. Но так бывает не всегда…
Чаще всего вторая сторона рассматриваемого типа отношений взаимностью не отвечает, а может и вообще не замечает прикладываемых к ней ухаживаний, а бывает, что видимой активности с первой стороны и нет (вот это уже патология, предмет разговора другой темы). Здесь и начинается территория sexual harassment.
Часть 3. Реальность
Первая (и самая глобальная!) особенность моего случая в том, что sexual harassment совершается по отношению ко мне. Словами это не передать — это надо чувствовать! Признаю грех, да, обожаю засматриваться на других девушек, будь-то на улице, в университете, в магазине, в гостях, на работе. Медленно раздевая их глазами, обнажая сантиметр их тела за сантиметром, обволакивая руками, проскальзывая между плоским животиком и резинкой трусиков, ты овладеваешь ими полностью. Потом мозг рождает различные постельные сцены, и… ВСЕ ЭТО ОТРАЖАЕТСЯ В ТВОИХ ГЛАЗАХ. Обычно девушке становится неудобно, но кого это волнует, правда? Бывает, что за визуальным контактом следуют физические прикосновения. Так вот, это и есть sexual harassment.
Однако в этот раз я почувствовал вышеописанное на себе. Она меня раздевала. В комнате нас было пятеро, но, не обращая внимания на других, она медленно стягивала с меня одежду – я был в костюме. Сначала расстегнула пиджак — я было поежился, сомкнул плечи, но было поздно, пиджака уже не было. На нас, казалось, никто не обращает внимания, будто все в норме. И в тот же момент она дотронулась до жилетки. Пуговица за пуговицей она освобождала меня от одежды. Облизывая губы, не сводя с меня глаз, она уже расстегивала рубашку. Словно кобра, она гипнотизировала меня своими действиями, и я не мог ей воспротивиться… — Ник! Ник! Заснул что ли? Ник, скажи тост! — … я очнулся. Костюм на мне, ни одна пуговичка не тронута. На меня смотрели мои друзья, тянули ко мне свои руки с наполненными водкой стопками. — Тост? Сейчас… Тост. Ах, да. За нас! — Я протянул рюмку в ответ, мы все разом чокнулись, пролили немного водки на салат, ну да фиг с ним. И в тот же миг — ожег! Нога! Что же это такое?! Небрежно брошенный взгляд под стол отчетливо дал понять — начались физические прикосновения. Она сняла туфлю и медленно гладила мою ногу. Да неужели этого никто не видит? Бросаю взгляд на друзей. Нет, болтают о чем-то, не догадываются. Поворачиваю голову назад — напротив меня сверлит пара глаз. Она. Ее нога скользит по моим брюкам, то быстро, то медленно, вызывая в моем теле волну мурашек по спине и в тоже время невиданное возбуждение.
Мысли с огромной скоростью носятся в моей голове. Почему я. Ну да, сел напротив, так ведь мог где угодно. Мог рядом! На соседний с ней стул! Сейчас наверно был бы уже без штанов. Поэтому хорошо, что хоть все-таки напротив. А че делать-то теперь? Глаз не сводит – взаимности жаждет. И ведь ногу не уберешь – сразу начинает рычать натурально, как дикая кошка, только внимание привлекает. А времени сколько сейчас? Полночь?! Обалдеть. Надо решать с ней по быстрому…
Стоп. Давайте вернемся немногим раньше. Особенностью номер два моего случая – является ЕЕ возраст. Она меня старше. Вся эта история могла бы нести совершенно другой смысл, если бы мы хоть немного совпадали по возрасту. И поэтому участь маленького Эдипа, сидящего напротив своей мамы, меня в тот момент не устраивала. Также не устраивала и роль Игрушки aka молодого Пьера Ришара – делайте со мной, что хотите, воля ваша. Но воспротивиться взрослой, охмеленной страстью женщине – дело весьма трудное. Выходя перекурить, мои друзья оставляли меня с ней один на один, и в это время помимо усиленных сеансов мануальной терапии, я подвергался масштабной словесной порнографии. Меня собирались и так, и этак, и вообще по-всякому…
Мысли с огромной скоростью носились в моей голове. Почему я. Ну да, сел напротив, так ведь мог где угодно. Мог рядом! На соседний с ней стул! Сейчас наверно был бы уже без штанов. Поэтому хорошо, что хоть все-таки напротив. А че делать-то теперь? Глаз не сводит – взаимности жаждет. И ведь ногу не уберешь – сразу начинает рычать натурально, только внимание привлекает. А времени сколько сейчас? Полночь?! Обалдеть. Надо решать с ней по быстрому…
И… опять назад. Особенность номер три – для меня самая главная. Надеюсь, она объяснит всю серьезность рассказываемой истории. Не только сама ситуация, и не только возраст моей «партнерши» заставляют мне мысленно возвращаться в тот вечер. Друзья за столом были не просто друзьями, она мои коллеги по работе, и Она – не просто взрослая, охмеленная страстью женщина. Она – мой начальник.
Я встречаю этого человека каждый день: мы здороваемся, приветствуем друг друга, справляемся о здоровье, за день мы несколько раз сталкиваемся, наливая себе кофе — «Тебе сколько сахара? Две? Да, две вполне подойдет, спасибо. Для тебя всегда пожалуйста». Мы часто сталкиваемся в переговорке, штурмуя своими мозгами очередную задачу, сидим, кстати, всегда напротив друг друга. Мы переписываемся по аське — «Почему ты сегодня такой грустный? Да так, просто, ничего серьезного. Может ты заболел? Да нет. А хочешь я тебя домой отпущу? Не надо. Ну хочешь на два дня?» Я даже как-то попросил Ее разобрать завал из разных бумаг, папок, газет на моем столе (!!!) – и на следующее утро все было так как я захотел. Я стал опаздывать, уходить раньше… Теперь мне можно все.
